В третьем номере журнала «Форсайт» за 2011 год опубликованы результаты крайне интересного исследования, проведенного под руководством Натальи Шматко (Шматко Н.А. Научный капитал как драйвер социальной мобильности ученых // Форсайт, 2011, №3. с.18-32). В 2010 году коллектив Натальи Шматко из НИУ ВШЭ провел исследование «Мониторинг рынка труда научных кадров высшей квалификации». Социологи взяли 3450 интервью у кандидатов и докторов наук, занятых в НИИ, вузах и на предприятиях. Выявлялись факты смены места работы респондентами в 2000-2009 годах и разнообразные характеристики, влияющие на смену работы. Анкета базировалась на вопроснике международного проекта Careers of Doctorate Holders (проводят UNESCO и OECD, участвует пара десятков стран).

В России исследование академической мобильности в таком масштабе проведено впервые за много лет.

Приведу основные результаты опроса:

1. За 2000-2009 годы место работы сменили 19,4% ученых, в т.ч. 15,9% исследователей, 18,5% профессоров и преподавателей вузов и 34% сотрудников промышленных предприятий. Кандидаты наук меняли место работы чаще (27,4%) докторов наук.

2. Основные причины перехода со слов респондентов: низкая зарплата (31,5%) и отсутствие перспектив карьерного роста (23,5%). Как отмечает автор, «гораздо реже назывались факторы, связанные с материально-техническим и информационным обеспечением, условиями труда». Однако каждый седьмой сменивший работу респондент «отметил невозможность осуществления научной деятельности» в качестве мотива перехода.

3. Почти 40% специалистов с ученой степенью имеют дополнительное место занятости, средний стаж работы на котором — более 10 лет. Основной сектор вторичной занятости – высшее образование (59,9% имеющих вторичную занятость).

4. Область научной деятельности поменяли свыше 40% опрошенных, причем каждый десятый – кардинально. Для фиксирования таких изменений авторы использовали два показателя. Первый касался степени соответствия текущей работы полученной ранее научной специальности, второй — факта смены направления научной деятельности за последние 10 лет. Результаты приведены в таблице.



Смена области научной деятельности характерна прежде всего для кандидатов наук 50-59 и 30-39 лет, занятых в организациях предпринимательского сектора и высшего образования. Наталья Шматко отмечает: и для старшего, и для среднего поколения смена направления связана «скорее с должностным ростом и переходом к административной работе, а не со сменой направления исследований в буквальном смысле».

5. В 2000-2009 годах 45% занятых в естественных науках обучались на курсах иностранного языка. Для представителей остальных наук эта цифра в разы ниже. Зато представители технических наук активней прочих проходили курсы и тренинги в области менеджмента и бизнес-образования в целом (свыше 35% респондентов).

6. Очень интересны «побочные» результаты исследования, касающиеся членства респондентов в профессиональных и экспертных организациях и сообществах.



7. Не менее интересны данные о международной мобильности «остепененных» россиян



Опираясь на эмпирические данные, во второй части работы Наталья Шматко строит теорию научной мобиьности с помощью понятия «научный капитал», восходящего к Пьеру Бурдье. Согласно последнему, научный капитал – это совокупность характеристик, понимаемых как социально значимые ресурсы дальнейшего научного производства, регулярно приносящие агенту доход, который определяется через ставки игры в границах настоящего производства. Научный капитал определяет шансы агента добиться научного призвания и\или занять административную позицию. Концептуально это понятие тесно связано с культурным и символическим капиталами – конструкциями, созданными Бурдье для анализа классовой структуры эстетических и повседневных предпочтений, а также устройства власти в мире искусства.
После анализа 79 переменных («образовательные», «научные» и «административые»), характеризующих уровень научного капитала каждого респондента, выяснилось, что связь между капиталом и мобильностью носит явно нелинейный характер, при этом чем больше капитал, тем выше мобильность. Гиперболический характер зависимости мобильности от научного капитала указывает на наличие двустороннего взаимодействия: мобильность ведет к увеличению капитала.

Тем не менее,  в масштабах страны низкая мобильность объясняется «скорее экономическими и социальными, нежели научными причинами». Т.е., как я понимаю, научного капитала у большинства опрошенных маловато. Как заключает автор, «структуры поля науки не являются определяющими для достижения кадрами некоторой оптимальной мобильности, т.е. их стремление к повышению своей мобильности не ограничивается факторами научного характера, а формируется под воздействием социально-экономических условий, случайных по отношению к полю».

Более полное изложение результатов исследования и теории взаимосвязи мобильности и научного капитала можно будет прочесть в специальной монографии: Шматко Н.А., Качанов Ю.Л. Структура мобильности научных кадров высшей квалификации: модель и результаты исследования. Москва: Университетская книга, 2011.